Герман Федоренко

Одуванчиковые поля и мат перемат. Поля отцвели два месяца назад – урожай унесло ветром. До следующего года.
Поля в одуванчиках – потому-что никто не пашет. На вопрос «почему» один мой знакомый русский отвечает не задумываясь - «так колхозы-то развалили».

Я командирован на историческую родину. До конечной точки путешествия – села Пречистое в Ярославской области - еще часов 5.
Машинист дожидается на каждом полустанке, чтобы старушки распродали путешественникам отварную картошечку и крыжовник.
Перечень станций, вывешенный (почему-то) на дверях туалета, так и просится в блокнот:
1. Бабаево-Тимошкино
2. Нелизское-Череповец-Хемалда
3. Дикая-Вологда
4. Ядриха-Котлас-Низовка
Еду в компании коллеги украинца, который генетически ненавидит москалей. Иногда мне хочется повесить его за это. Чтобы «сквозь дрожащие пятна березы...»
Мой напарник пьет припасенное из экспресса Киев-Москва пиво «Оболонь». Определенных усилий мне стоило убедить его не надевать (по крайней мере до конца съемок) футболку с надписью «дякувати Богу, що я не москаль».
Да посмотри ж ты на небо, украинец! Где в Украине есть такое небо?
Насосавшее сини из всех морей, от Балтии до Японского, и теперь плывущее над тобой под рваными парусами?
Смотрю на небо. Ем черную смородину. Съедая до половины содержимое пластикового стакана, засовываю в него нос и так сижу. Ингаляция.
Поезд пахнет, как и положено поезду, чем-то не смородинным, но сморідним.
Сначала был спазм ностальгии по родине филологической, а потом наступил спазм чисто физиологический. Уже по другому поводу.
Полтора часа дороги от Москвы - санитарная зона. То есть чтобы отлить, нужно очень попросить проводника. Понимаете - очень-очень попросить. Так попросить, чтобы он вник в твою проблему. Прочувствовал ее, так сказать, на своей шкуре. 
Поезд болтает в рваном ритме.
Пассажиры стонут, но терпят.
Предлагаю моему напарнику написать в Укрзализныцю письмо: для всех граждан РФ в поездах Москва-Киев просим закрывать туалеты за полтора часа до прибытия.
«Пусть терпят, мнять!» - радуется идее мой коллега. Он вдруг перешел на русский и выразился матерно, в чем раньше замечен не был.
Я пошел к проводнице. У той, как оказалось, родственники в Украине. Встретила, как родного.
«А правда, что у вас второй Чернобыль?», - спросила.
«Нет, но у вас сейчас будет вторая Хиросима», - ответил ей не задумываясь.
Потом понял, что речь о поезде с фосфором. Списал все на уголовников-казахов (чисто по-русски), чемпиона по стрельбе Александра Кузьмука, и брахицефалов из украинского МинЧС (да простят меня настоящие спасатели).
Еще за час до этого я, так же, как и она, поносил «подонков, которые устроили на западной Украине «мини-чернобыль».
Но когда узнал, что она прочитала об этом ни где-нибудь, а в «Комсомольской правде», решил уйти в отказ. Вообще-то личной неприязни к «КП» я не испытываю. Просто не люблю отдельно взятые слова «Правда» и «Комсомол».
И тут я неожиданно понял, что отрекся от собственных слов. Никогда раньше за собой такого не замечал. Стыдно стало страшно. Но раз начав врать, остановится уже практически невозможно. И тут меня понесло. Ничего ужасного, мол, не случилось. Все врут. Коммунисты врут. Путин врет. Пресса врет в особенности. «Не верьте - говорю - прессе. Там все врут. Журналисты – они все выдумывают. Уж я-то знаю».